Учение Иисуса об Отце. Реконструкция раннехристианского учения на основе сопоставительного анализа древнейших евангелий - Олег Чекрыгин

Кем бы ни был автор Пролога – он точно не был учеником Иисуса.

Ев. Ин. гл.1 продолжение

Что ж, перейдем, однако, к ев. Иоанна с 19 стиха, что видим? К Иоанну из Иерусалима пришли священники и фарисеи чтобы узнать, кто он такой. И что? Он им объявил, что он не Христос (Мессия-Машиах-Помазаник-Царь Иудейский), ни Илия, ни пророк – а кто же ты? Глас вопиющего в пустыне: исправьте пути Богу – как прорек Исайя[41]. Про Исайю и его мудреные пророчества вдруг вспоминает явившийся из пустыни, где пребывал, согласно ев. Луки, с младенчества (Лк.1,80: «80 Младенец же возрастал и укреплялся духом, и был в пустынях до дня явления своего Израилю» – это все о нем) заросший диким волосом и в жизни не мывшийся пророк, дикарь, грамоте не разумевший. Бог что, нуждается в расчистке дороги?

А тогда – вопрос ему от посланных священников и фарисеев: почему крестишь?

С точки зрения иудеев вопрос бессмысленный и безумный – какое крещение омовением водой из речки «во оставление грехов»? Грех прощается только кровавой жертвой «жизнь за жизнь» и ничем больше. Если и были посланы к Иоанну, то лишь с целью арестовать, судить и казнить за богохульство: «кто может прощать грехи, кроме Бога?».

Дальше Иоанн рассусоливает перед фарисеями насчет «идущего впереди» крестить Духом – кто бы его слушал. Но самое интересное впереди. «28 Это происходило в Вифаваре при Иордане, где крестил Иоанн» – в древних кодексах написано в Вифании[42], и позже переделано на «Вифавар», то есть «переправу» – запомним этот факт. Вифания находится в километрах трех от Иерусалима, и от Иордана километрах в тридцати-пятидесяти, так что крестить «в Иордане» Иоанн вряд ли мог в Вифании, и потому благочестивые редакторы в поздних списках переправили явно невозможную Вифанию на некую безликую «переправу» (через Иордан, разумеется), которая обязательно должна была быть на иудейской стороне где-нибудь напротив Иерусалима, в районе Иерихона – в общем, как ни выкручивайся, а география наука не господская, и авторы евангелия с ней явно не в ладах. После этого следует целая речь, обращенная неизвестно к кому, весьма патетическая: когда удалились иудейские проверяльщики, буквально на следующий день, Иоанн вдруг видит Иисуса (идущего к нему) и говорит о Нем непонятно кому, просто в воздух: «вот Агнец Божий». «29 На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» – 29 – во-первых, видит идущего к нему Иисуса – и сразу узнает в Нем того, кто был ему предсказан – каким образом? Во-вторых, в каком смысле агнец, берущий грехи мира? Только в одном: ягненка забивали и сжигали в иудейской ритуальной жертве «во искупление грехов», и, выходит, Иисус был своим папой-Богом предназначен «во искупление грехов» в жертву СЕБЕ – хорош однако, Отец Небесный, прям Иоанн Грозный, убивающий собственного сына. И наконец в-третьих, странно слышать об иудейской жертве как раз от того, кто эту жертву сам же и отменил, заменив покаянным омовением «во оставление грехов».

«30 Сей есть, о Котором я сказал: за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня» – то самое, о чем не удержался ранее сказать автор Пролога (Ин1,15) – то есть, навязывается идея предвечного существования Иисуса, как Слова Бога.

«31 Я не знал Его; но для того пришел крестить в воде, чтобы Он явлен был Израилю. 32 И свидетельствовал Иоанн, говоря: я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем. 33 Я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. 34 И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий» – Длинное разобъяснение Иоанна о том, почему же он, только увидев Иисуса, говорит, что Он – «агнец Божий». То есть, что – видит на нем Духа в виде голубя, хотя Иисус еще даже не подошел к нему, не говоря уже о крещении? Тогда почему говорит об этом в прошедшем времени, если вот прямо сейчас и увидел? Если бы увидел такое, то не «свидетельствовал» бы, а, наверное, заорал бы и запрыгал от счастливого потрясения. Еще одна телега впереди лошади: еще только увидел идущего, но уже видел сходящего на Него Духа в виде голубя – когда и где? Но – опять-таки – ни слова о крещении Иисуса: просто на ком увидишь Духа в виде голубя, тот и есть Тот.

«35 На другой день опять стоял Иоанн и двое из учеников его.36 И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий» – дежавю, возвращение рассказа на то же самое место, только как бы еще раз на следующий день.

Все это, конечно, хорошо – но где же само Крещение Иисуса Иоанном? Его нет, потому что его не было!

Множество поколений толкователей задавались вопросом: зачем Иисусу, безгрешному Сыну Божию, Самому Богу, Слову и Свету, описанному на пару строк выше, было креститься «во оставление грехов»? Даже авторов синоптических евангелий, бездумно списавших у Иоанна то, чего там не было и в помине – о схождении Духа в виде голубя на крещаемого Иоанном Иисуса во время крещения – это тоже смущало. И Матфей даже придумал формулу «ибо так нам надлежит соделать всяческую правду» (Мф 3,15) – какую правду крещения «во оставление грехов», если Сын Человеческий без греха?

Я уполномочен заявить – не было никакой «всяческой правды» в Крещении Иисуса «во оставление грехов», что само по себе уже есть ложь. Как не было ни самого этого крещения, ни схождения Духа «в виде голубини», ни «Агнца Божия» – все это большая развесистая клюква, ложь «во спасение» неизвестно от чего.

А что было? Это вычитывается из евангелия, как дважды два.

Иисус накануне приходил к Иоанну, чтобы обличить его, как лжепророка гностического мандейско-назорейского учения, соблазнителя народа верой в лже-бога, и указал ему на Бога Истинного, Отца Небесного и Себя, как Сына Божия. Но Иоанн Ему не поверил – слишком многое ему было, что терять: назорейский пророк в зените славы и почитания, Креститель народа «во оставление грехов», десятки и сотни учеников, толпы обожателей – трудно было бросить все это, объявить заблуждением и лжеучением, и последовать за Иисусом, стать Его учеником. А ведь именно это прослеживается во всех предыдущих его якобы заверениях: за мной идет ставший впереди меня, я недостоин обувь ему развязать, Он Духом крестит, Он Агнец Божий – встретив такого, самое бы время Иоанну бросить все и податься к нему в ученики. Однако, этого, как видим, не происходит. Почему?

Не поверил – вот почему. Потому что был назореем, мандейским учителем и пророком, проповедавшим другого, неиудейского, бога дохристианского назорейского гностицизма, зороастрийского Ахура Мазды, которому был научен в семье назорейского учителя, а вовсе не в семье иудейского священника, неизвестно откуда взявшегося в Галилее языческой. И тогда понятно, почему на следующий день они расходятся как чужие: Иисус идет мимо и даже не здоровается, а Иоанн тоже не приветствует Его. Но зато посылает двух самых приближенных учеников. Указав на Агнца Божия? Как бы не так. Он посылает их переубедить Иисуса, доказать, что настоящий пророк и учитель – это он, Иоанн. И они идут послушно. Вот только результат превзошел намерения…

И вот здесь кстати вспомнить о Вифаваре, в котором якобы крестил Иоанн. От окрестностей Иерихона до Назарета примерно 150 километров. Представим себе: на следующий день после встречи Иисуса с Иоанном, и небывшего, несостоявшегося «крещения» Иисуса Иоанном, они снова встречаются – но уже в Галилее, как это видно из дальнейшего текста. Что, отмахали за ночь от Мертвого моря до Галилеи полторы сотни километров – на чем, на личных авто с шоферами? Не крестил Иоанн в Иудее, он крестил в Галилее языческой, в Вифаваре близ моря Галилейского, где не рисковал быть схваченным и арестованным за противоиудейское «богохульство». И никакие фарисеи к нему не ходили иначе, как со стражей для поимки – так и случилось, едва Иоанн высунулся со своей проповедью в Самарию на границе с Иудеей («А Иоанн также крестил в Еноне, близ Салима, потому что там было много воды» Ин2,23), где был тут же схвачен зилотами-ревнителями